— Грэг — очень милый парень. — Она сама внутренне поморщилась от явной нелепости своего заявления. Ведь она уже призналась себе, что Грэг Брэдли далеко не самый интересный человек в мире.
— Милый? — Губы Джоса презрительно изогнулись. — Ему с тобой не сладить, Хелен.
Двусмысленность этих слов заставила ее густо покраснеть, горло сжал спазм.
— Не понимаю, о чем ты…
— Ну, разумеется, понимаешь.
Их глаза встретились. В них не только светился вызов, но и таились общие воспоминания, заставившие обоих на мгновение замереть.
— И мы оба знаем, что я это могу. Мне уже удавалось. — Низкий баритон Джоса унес последние оставшиеся у Хелен силы.
Ее утверждение изначально было достаточно сомнительным, теперь же его просто не существовало. Она знала, что встань он сейчас, подойди к ней и обними, она растворится в нем, будет ласкать и целовать его с безрассудством, пугающим ее. И вызывающим отвращение к себе.
Она заставила себя сосредоточиться на этом отвращении, схватиться за него, как утопающий за соломинку, стараясь всколыхнуть свой гнев — единственную ее защиту сейчас.
Как смеет он утверждать, что она легко поддается его чарам?
— Ну, ты и нахал…
— По крайней мере, я честен, — перебил он, и Хелен встала, радуясь растущему негодованию.
На его красивом лице мелькнула легкая, понимающая улыбка, и Хелен разозлилась всерьез, вспомнив причиненные им боль и страдания, его предательство. Теперь ей уже не надо было искусственно раздувать в себе гнев. Он захватил ее целиком. Ей страстно хотелось бросить ему в лицо обидные слова, ранить его так, как он когда-то ранил ее.
— Вероятно, мне следует выложить карты на стол, Джос, — процедила она сквозь сжатые зубы.
— Безусловно, — произнес он почти беспечно, и Хелен едва не задохнулась от злости.
Она понимала, что вот-вот потеряет над собой контроль, а если это случится, один Бог знает, что она выкрикнет ему в пылу гнева! Ей есть, что терять.
— Я изо всех сил старалась быть вежливой, но, очевидно, ты этого понять, не способен, — спокойно продолжала она. — Готова согласиться, что одиннадцать лет назад я была молода и, возможно, глупее других. Я считала, что люблю тебя, но самая моя большая ошибка в том, что я полагала, будто и ты меня любишь. Какой же я была наивной дурочкой! — Она горько усмехнулась. — Что ж, мы все порой ошибаемся. И учимся на своих ошибках, если хватает ума. Мы зализываем раны, поднимаемся и не повторяем этих ошибок, если опять же хватает ума. — Она помолчала и взглянула ему прямо в глаза. — Я считаю, что теперь у меня ума хватает, Джос.
Он несколько мгновений молча смотрел на нее. Хелен не выдержала напряжения и бессильно опустилась в кресло.
— Я, верно, что-то не понял, — сказал он и пальцем ткнул себя в грудь. — Выходит, виноват я?
— Не думаю, что… — начала было Хелен, но он продолжал так, будто она ничего не говорила.
— По-моему, это ты вышла замуж, не успел стихнуть рокот моего самолета. — Он снова сидел в кресле, не сводя с нее глаз.
Хелен протянула руку к груде счетов и собрала их в аккуратную стопку.
— Право, я чересчур занята, чтобы все это снова обсуждать…
— Ну, а я нет, — огрызнулся Джос и резким движением поднялся. — Давай, выкладывай все. Это стоит между нами с того момента, как я вернулся.
— Смешно, Джос. Не вижу никакой необходимости ворошить прошлое.
— Ну конечно, не видишь, — язвительно вставил он. — Итак, разве ты не выскочила замуж, стоило мне только уехать?
Она встала так внезапно, что кресло ударилось о стенку.
— Уехал, вот что главное! Ты уехал, Джос, — бросила она ему.
— И меньше чем через месяц ты вышла за Иана. Моего двоюродного брата, — произнес он, с особым презрением выговаривая последние слова.
— Иан меня любил и…
— Ты думаешь, я не знаю? Поверь мне, знаю. Я всегда знал, как он к тебе относится. — Он прошел через небольшую комнату к окну, взглянул на аллею за магазином и снова повернулся к столу. — Я ведь жил тогда с ощущением восторга, оттого, что ты предпочла меня Иану, с чувством вины перед ним за это.
А самое трагичное, подумала печально Хелен, что как человек Иан был лучше их обоих, вместе взятых. С этим сознанием ей предстояло жить до конца ее дней. Но меньше всего хотелось обсуждать это с Джосом.
— Что ж, теперь все в прошлом, — прошептала она чуть слышно. — Давай так и оставим. У нас с Ианом был хороший брак и…
Широкими шагами Джос пересек комнату и схватил ее руку так крепко, что пальцы впились в кожу.
— Полагаю, ты догадывалась, что я знаю об этом, или тебе было на это наплевать?
— Отпусти меня, Джос. Ты делаешь мне больно, — Хелен попыталась высвободиться. — Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Иан рассказывал мне, как вы счастливы. — Джос горько рассмеялся. — И я каждый день сходил с ума от отчаяния все эти годы, думая о том, что ты с ним. И ненавидел себя, потому, что завидовал ему так сильно, что эта зависть жгла мне сердце, и еле сдерживался, чтобы не примчаться сюда и не задушить его голыми руками. А ведь он, считай, был моим братом.
Он покачал головой, и пальцы слегка разжались. Его карие глаза потемнели до густо-шоколадного цвета, и Хелен увидела в них не только гнев, но и боль.
— Я долго мучил себя, представляя вас вместе, видел, как ты целуешь Иана, как он целует тебя, как вы занимаетесь любовью. И еще я думал: а помнишь ли ты?.. — Он задержал взгляд на ее губах, и ее окатила жаркая волна желания. — Так как, Хелен?
— Что как?
Он мягко провел большим пальцем руки по ее предплечью, совсем рядом с грудью.